?

Log in

No account? Create an account

Общий знаменатель

После того как сто лет назад выросшая дальнобойность артиллерии позволила уйти от прямой видимости цели, наступил короткий период её кажущейся неуязвимости. Чтобы качнуть маятник в другую сторону, потребовались асимметричные ответы - помимо совершенствования авиации таким стало появление звуковой разведки, с развитием технологии довольно точно научившейся определять местоположение орудий и управлять контрбатарейной стрельбой. Поэтому немцы, создав к последнему своему весеннему наступлению восемнадцатого года "Пушку кайзера Вильгельма" для обстрела Парижа, озаботились её сохранностью и применили на тот момент новаторский приём - окружили её несколькими батареями обычных калибров и стреляли из всех одновременно, чтобы создать максимум шума и усложнить работу французской разведки. Но метод, конечно, не новый - судя по существованию пословицы "слышал звон, да не знаю где он", или, переводя на канцелярский - если не можешь предотвратить распространение неблагоприятной информации, нужно её максимально зашумить. Несколько примеров из недавней истории:
1. Двадцать четвёртое апреля, день памяти геноцида армян - особенно заметно это было в пятнадцатом году, в столетнюю годовщину (если, конечно, не считать геноцидом предшествуюшую османскую политику). Мероприятия по всему миру, кроме, разумеется Турции - которая с размахом и приглашением более-менее причастных из Австралии и Новой Зеландии отмечает столетие начала Галлиполийской операции. Логичнее, по мне, было бы, раз уж празднуют победу, отмечать дату эвакуации союзных солдат - но тогда эффект будет совсем не тот.
2. Впервые прозвучавшая в немецкой пропаганде Катынь и произошедший там массовый расстрел польских пленных( по официальной советской версии - устроенный самими немцами). Двадцать пят лет спустя, на волне восстановления (или появления) официального интереса к теме Великой Отечественной, вспомнили и о геноциде белорусов - символом которого стала дотла сожжённая Хатынь. В составе мемориального комплекса там есть кладбище деревень - в память ста восьмидесяти шести уничтоженных в войну.
3. Большая победа польско-литовско-русского войска над тевтонским, памятная среди победителей как Грюнвальдская. Почему-то название, кстати, не стали славянизировать, в отличие от литовцев, получивших целый чемпионский "Жальгирис". В немецкоязычной традиции была известна как битва под Танненбергом - вплоть до того, как пятьсот лет спустя немецкий успех в масштабном Восточно-Прусском сражении назвали скромненько "Вторая битва при Танненберге", превратив место поражения в место победы, устроив там мемориал и похоронив (не сразу, конечно) Гинденбурга. Потом, конечно, пришлось вывозить тела и взрывать мемориал. Третьей битвой при Танненберге это называть не стали.

Требует слов

Если бы - гипотетически - у меня появилась возможность поговорить с Бродским, но было бы ограничение всего в один вопрос (популярный мысленный эксперимент), я бы показал ему обложку номера "Вокруг света" с заголовком "На Лофотенах" и спросил, восходящая это метафора или нисходящая?

P.S. Оставим в стороне, конечно, малоприятную обязанность вводить его перед этим в курс дела.

Снежные объятья

Утренний снег нас почему-то совершенно не смутил и потому мы не задали сухого корма кошке (делаем так, если планируем ночевать не дома). Выйдя первым (судя по следам) из подъезда, я добрёл до гаража и даже быстро его раскопал. Дороги были уже заметены, но благодаря привычному раннему выезду мы успели на работу вовремя. Двор у работы жены был на удивление бесснежен - благодаря завихряющемуся вокруг небоскрёба ветру.
К обеду, впрочем, умиление от погоды за окном сменилось настороженностью. Сначала всем офисом устроили спасательную операцию моему Сильфу - я по привычке встал на дальнее место и имел шанс вечером копать больше десяти метров снежной целины. Переставив Сильф, я подумал, что тут что-то не так, и решил действовать на опережение.
Взяв коллегу и лопату, я после обеда поехал домой. На Муравьёва подняться получилось, на Тургенева не пускали пожарные, поэтому пришлось спускаться по Шевченко и попадать на удивительно пустую Пионерскую. До Заводской доехали минут за сорок. Собрал вещи на пару дней, забрал кошку со всеми принадлежностями и поехал обратно по ещё более пустой Пионерской к родителям. Прошло без происшествий, только во дворе пришлось первый раз помахать взятой на работе лопатой.
Первым серьёзным вызовом оказался подъём на Гражданский, где я завяз даже с полным приводом. Коварный паренёк на джипе, увидев это, предложил "дёрнуть за сотку", но я удержался от соответствующего ответа. Коллега смог развернуть Сильфа вокруг своей оси, мы развернулись через Трубный и таки попали в гаражи. Там очень выручил шанцевый инструмент (потому как днём в гаражах никто не чистит, и применять её пришлось неоднократно), а затем, после прорыва к гаражу - и вторая лопата.
После этого с чувством выполненного долга и радости от прелестной погоды, с рабочей лопатой в руках мы отправились на работу пешком, попутно откопав одну страдалицу на переднеприводной королле.
Жизнь прекрасна и удивительна, друзья.
На работе лопату очень ждали.
 

Моё взятие Казани

Основной вклад Казани в русскую культуру - это, конечно же, её взятие, отработанное как возвыщенно-пафосно (см. икону "Благословенно воинство небесного царя"), так и простым народным мировосприятием в образе поверженного Казанского Кота. Пожалуй, взятие чего-то, с чем ты долго боролся и что в итоге стало частью тебя - вообще архетипический сюжет, штука посильнее Борхеса.
Желаю вам всем, друзья, чтобы у всех в жизни была своя Казань.
Открытки с видамиCollapse )

Isti mirant stella

Деревенский троицкий воздух, воистину, способствует здоровому сну - поэтому, заснув в восемь вечера, уже к четырём часам я почувствовал себя бодрым, но решил, несмотря на устроенный котами содом, всё же приступить ко второй серии. И не зря.
В начале сна я был туристом в Донецке. Город жил холодным перемирием с разделом по типу берлинской. По нашей стороне водили экскурсии, рассказывая о прошедших боях, а ещё там был очень смешной загон с высоким забором, в котором располагались российские войска (которых как бы нет и потому показывать их нельзя). С украинской громкоговоритель что-то обещал (кстати интересно, додумался уже кто-нибудь применить это в реальности?), а потом к разделительной линии вышел представительный мужчина в в форме и запел в микрофон "На безымянной высоте". Смотрелось очень странно.
После этого действие резко перенеслось в Хабаровск, мы с друзьями спускались по Шеронова мимо в очередной раз скончавщегося буккафе, и тут я увидел в небе над Ленина падающую красную звезду. Вскоре упало ещё несколько, и кто-то догадался - это не звёзды, это сбивают враждебные ракеты/спутники. В небе отчётливо запахло войной.
Вся лирика была опущена, и следующий эпизод я встретил уже мобилизованным (правда война вроде не началась, ограничились военным положением) на борту самолёта РЭБ. Мы несли боевое дежурство в ночном небе, причём снизу был роскошный город из небоскрёбов - нечто вроде Дубая. Самолёт был просторным и комфортным, но весь экипаж, кроме меня, состоял из кадровиков, что приводило к постоянным шуткам. Форма, кстати, была довольно странной - нечто среднее между американской парадной и нашей для повседневного штабного ношения, тёмно-синего цвета, да и погоны с системой званий были непривычны (в общем-то, принадлежности к стране я так и не уловил). Командир экипажа был капитаном третьего ранга (ну хоть таким боком флот зацепил), а я, несмотря ни на что - кем-то вроде прапорщика.
Мы смотрели на всякие приборы и мониторили обстановку. Небо рассекали трассы иностранных пассажарских самолётов, конвоируемых нашими истребителями. Войной всё равно пахло. Заметив, что на командире и ещё ком-то надеты спасательный жилеты, я решил поинтересоваться, где они. Решил, что раз приказа не было, то и делать это надо незаметно, поэтому спросил у кого-то из экипажа, мне указали на один из рундуков. Про парашюты решил не спрашивать - рассудил, что всё равно не умею им пользоваться.
Потянуть из рундука лежавшееся сверху изделие оказалось большой ошибкой - хотя я вроде бы ничего не делал, оно само стало надуваться, что меня не порадовало - ведь надеть надувшийся жилет практически нереально, думаю. Впрочем, к моему удивлению, в моих руках оформлялся вовсе не жилет, а большой надувной слон с синей головой. Под ругань командира и хохот экипажа мне сообщили, что я вытянул талисмана эскадрильи и умудрился сразу активировать нужную кнопку, и мол если бы я так же делал с жилетом, мне бы не поздоровилось. Этот эпизод, впрочем, несколько разрядил обстановку на борту, да и самолёт вроде бы раздумал падать. На этом сон кончился.

А вечером, ставя машину в гараж, я увидел, как над Уссурийской пронеслась и сгорела зелёная звезда.

Огромные

Одна из основных проблема нащих (но, возможно, любых) державников - рассматривая т.н. "величие" как самостоятельную ценность, они соверщенно отказывают меньшим государствам/народам в праве на него.
А впрочем, чего это я? Пиши статьи да толкуй о литературе.

Дважды

До "Исчезнувшей" худшим фильмом, просмотренным мной в кинотеатре, был "Адмиралъ". Но и на нём не было ощущения, что я четыре часа жую манку и меня всё никак не стошнит.

На выходном диванчике, кстати, с большим удовольствием был просмотрен "Отель "Гранд Будапешт".

***

Никогда не был зелёным зоозащитником, всегда придерживался идеи о мастерской с человеком-работником и с некоторым презрением относился (да и отношусь) ко всей толерантной эколого-вегетарианствующей движухе. Но есть вещи, которые в голове не укладываются и у меня. Нет, я не про народный обычай бросать мусор на обочину/себе под ноги или рубить деревья под парковки. Я о малом.
Иисус умер и воскрес, чтобы мы могли ломать вербу.
Тёплыми весенними днями тысячи людей празднуют пробуждение природы, ломая тысячи кустов. Не на растопку, не в пищу - просто потому, что за это умер Христос.
Христос вообще был молодец. Всего раз умер и воскрес за то, чтобы столько всего можно было делать! За столы, которые можно ставить где угодно. За русских, с которыми бог. Или немецких, которым он тоже mitt uns. Или save the queen. Или, если уж непонятно, какие пред тобой - чтобы можно было не заморачиваться, всё равно он разберётся. За пятнадцать тысяч ослеплённых болгар, за освобождённые Иерусалим, Константинополь и Безье, за молебны во славу оружия и вождей-освободителей.
Никто не надевает терновый венок по пятницам.
Иисус умер за то, чтобы мы могли пойти и сломать эту самую вербу - всё равно, зараза, следующей весной вылезет.

За воссоединение

Вчера ради светлого праздника решением нашего интеллектуального общества я был отправлен за "Гиннессом" в близлежащий магазин, который оказался "Максимом" на Саппоро. Я мог бы упомянуть, что три бутылки и пачка лейз обошлись в 400 (четыреста) рублей, но история совсем не о том.
Стою я у витрины, ищу, подходит девушка и спрашивает: "Молодой человек, не подскажете, ДВ-ледяное сейчас как?"
С уважением, Владислав Киселёв, эксперт по ДВ-ледяному(((
На въезде в Хабаровск по Комсомольской трассе, со стороны Тополево, до сих пор висит плакат из серии предвыборных плакатов Шпорта. Текст на плакате поражает одновременно своей безграмотностью и предсказательной способностью: "Река Амур - самая большая по площади река Тихого океана"